Деревенские жители встретили нас хорошо. В тот год все соседи у нас были в возрасте от семидесяти и старше. Это в последние пару лет несколько домов купили молодые семьи из тех, у кого не было надежды приобрести когда-либо квартиру. Они брали по ипотеке полтора миллиона рублей и покупали домишко.

Как-то вечером Борис, смеясь, сказал, что с трудом понимает, что ему говорят: из речи его собеседников едва ли можно было выцепить десяток обычных слов – остальные составлял мат. Также изъяснялись и женщины. Однажды мы были свидетелями, как маленькая благообразная бабушка, седая и улыбчивая, самым грязным матом объясняла приехавшему из Твери внуку – подростку, что надо бы наносить воды в баню.

К сожалению, молодёжь, покупающая дома в деревне, переносит сюда и городские отношения между людьми, когда всем наплевать на всех. Если когда – либо, кто – нибудь надумает купить дом в деревне недалеко от города, я искренне советую этому человеку внимательно смотреть, кто живёт в ближайших домах. Две молодые семьи, купившие дома, превратили жизнь своих соседей в сплошную нервотрёпку. Ночь-полночь из распахнутых дверец их древних машин, поставленных перед окнами, гремит музыка, напоминающая о забиваемых в грунт сваях, от которой содрогаются стены. Оба парня – водители, а значит машины для них – самое лучшее, что есть в жизни. К великому нашему счастью, тот, который живёт к нам поближе, работает в серьёзной фирме. Её владельцы не разрешают использовать «ГАЗель» по усмотрению водителя. Он лишь ремонтирует её под окнами своего дома. После ремонта на когда-то зелёной весёлой лужайке остаются разбросанные промасленные тряпки, окурки, какие-то железки, куски резины и порванные шины. Всё это лежит месяцами, пока не зарастёт травой. Дворника-то, чёрт побери, нет!

Второй работает на фуре. Громадная дизельная каракатица поселилась на узкой грунтовой деревенской дороге, прямо напротив окон одинокой старушки. Эту фуру тоже любят, увешивают  «украшалками», холят и лелеют. Весной она забуксовала и превратила нашу хлипкую грунтовку в нечто невообразимое. Кое-как, стаскивая под колёса все подвернувшиеся в окрестностях доски и кирпичи, водила вытащил свою любимицу и переставил её, опять же под окна, к другой соседке. Убрать переломанные доски и прочий мусор с дороги он, конечно и не подумал. Мы с мужем наблюдали за событиями, не желая вмешиваться. Но в конце концов, пожилая женщина пришла к Борису со слезами и просьбой придумать какую-то управу на бессовестного водителя, потому что прогреваемый под окнами дизель наполнял её дом удушливым дымом. Мой муж пошёл разговаривать с парнем. Тот сообщил, что фура ему нужна, чтобы ездить на работу, потому что он не привык ездить в городском транспорте (!). Ссылка на Правила дорожного движения, где оговорена стоянка большегрузов, вначале его не впечатлила. Он даже заявил, что у него «все друзья и все куплены». Борис не поверил и пообещал вызвать «гайцов», как только фура опять появится на дороге. С тех пор мы её больше не видим.

Вообще-то все возникающие проблемы решаются в своём маленьком социуме, без обращения в администрацию поселения или полицию. Администрация и не то чтобы далеко, всего за четыре километра, но попасть на приём довольно сложно: строго в приёмные дни и строго к определённому… хотела написать «специалисту», но людей, там работающих, таковыми не считаю, поэтому просто – определённому человеку. С полицией и вовсе дело плохо. Участковая служба, в результате бесконечных реформирований, превратилась в неизвестное образование, где полицейский в чёрной форме (так и хочется сказать: полицай!)  имеет под своим началом около трёх десятков деревень, разбросанных на громадной  территории. У него есть машина, но дождаться его приезда, в случае нужды, в течение недели проблематично. Самым  забавным мне показалось его объяснение по поводу того, чем теперь занимается участковая служба: только совершёнными убийствами. Всё остальное передано в администрацию. Я не поверила парню-полицейскому, но смеяться не стала: пути наших реформаторов неисповедимы.

Деревенские жители – благодатная житница для всякого рода мошенников. Время от времени наезжают гастролёры, машут какими-то непонятными удостоверениями и предлагают купить у них чудо-аппараты, которые излечивают все болезни. Старики внимательно и уважительно слушают, интересуются, можно ли лечить то и другое, и лишь моё оперативное вмешательство удерживает их от того, чтобы выложить шустрым личностям несколько тысяч рублей.

Однажды в деревню нагрянули цыгане. Приехали на микроавтобусе, вывалились большой пёстрой крикливой толпой и пошли по домам. Мужчин не было, одни цыганки. Наш дом обошли по широкой дуге – вдоль забора метался и рычал наш Рой. Зато в дом напротив вошли без проблем. Две наши восьмидесятилетние соседки входные двери никогда не закрывали, как и прочие жители деревни. Парочка цыганок наглым образом зашли в дом, и вскоре я услышала крики. Я наблюдала за событиями со двора, Бориса не было, он уехал в Тверь. Услышав крики, я метнулась домой за ошейником и поводком, быстренько взяла собаку и мы с Роем побежали к соседкам. Там – дым коромыслом. Обе бабушки стояли насмерть, перегораживая дверь в комнату. Цыганки что-то кричали, размахивали руками и пытались их оттолкнуть. У одной из соседок, Елены Ивановны, багровел на щеке синяк. Рой рвался с поводка, рычал и лаял, и я еле-еле его удерживала. Увидев нас, цыганки бросились к двери, и мне пришлось дополнительно вцепиться в ошейник, чтобы удержать пса.

Потом я отпаивала соседок валерьянкой, костерила их на чём свет стоит за незапертые двери и дополнительно  позвонила дочери Елены Ивановны, рассказала о случившемся.

Соседка рядом, тоже восьмидесятилетняя с чем-то бабушка,  пожалела двух девиц, которые пришли к ней ( двери тоже незаперты!) и  пожаловались, что скоро зима, а они беженки с Украины и у них нет зимней обуви. Она оставила их посидеть на кухне, а сама, сердобольная, пошла на веранду. Там в древних фанерных шифоньерах старики хранят всякий, такой же древний, хлам. Через какое-то время она нашла свои старые зимние сапоги и понесла их девицам. Их, конечно же, уже не было, а вместе с ними исчезли сто тысяч, которые как обычно хранились под матрасом.

Но, конечно, эти случаи не так часты и происходят даже не ежегодно, а гораздо реже.

Я обещала написать о бедных деревенских пенсионерах, которых нет. На самом деле, за все годы, которые мы прожили в деревне, мы не видели ни одного пенсионера, который бы действительно бедствовал. В деревне не надо выдумывать способы заработать деньги, их полным полно. Но, конечно, те, кому лень пошевелиться, лишних денег не имеют, живут на пенсию. Но даже и эти люди не бедствуют, потому что и в заброшенных огородах, без всякого ухода и присмотра растут лук, чеснок, укроп, морковь, свёкла, яблони, сливы, вишни; при минимальном догляде будет и картошка.

На другом конце деревни живёт наша хорошая знакомая, Нина Николаевна. Ей восемьдесят три года и она прожила нелёгкую жизнь. Много лет работала шпалоукладчицей, потом в колхозе. Маленькая росточком, высохшая, очень подвижная и улыбчивая. Я всегда с удовольствием с ней общаюсь. У Нины Николаевны обширное хозяйство. Она держит десяток кур, поросёнка, индюков, выращивает на продажу цыплят. Мы удивляемся её предприимчивости. Нина Николаевна продаёт всё: яйца, мясо свиньи и индюшатину, картошку, морковь, лук, чеснок, сливу. Умудряется продать даже крыжовник. Свинью выращивает вьетнамскую, травоядную, сало которой не волокнистое, а нежное. Индюки тоже какие-то необычные, огромные, по двенадцать кг. Да, ещё держит бройлерных кур,  пятьдесят штук. Через три месяца их забивает и продаёт по триста пятьдесят рублей  за кг. При этом каждая курица весит около трёх кг. У неё обширный круг покупателей. Все, в основном, местные, из нашей и соседних деревень. Есть и городские. Приезжают, когда сын даёт объявление на Авито. Сын живёт в соседней деревне, и у него тоже большое хозяйство, есть даже пасека. Матери он почти не помогает – некогда. Да она сама управляется, благо травы-то, кабачков, моркови, картошки – завались. За огородом особо не ухаживает, что – нибудь да вырастет. Под картошку сын вспашет на своём маленьком тракторе, а потом прицепит окучник и пройдётся ещё раз. Копают тоже трактором.

Продают всё очень дорого, но никто этим не возмущается. Продадут соседке, когда-то школьной подруге, ведро семенной сморщенной картошки за двести рублей, десяток яиц – сто рублей. В городе пучок лука-ботуна, который появляется буквально из-под снега, продают за тридцать пять рублей, а в пучке три луковки с недлинным пером.

Каждый месяц из города приходит машина. Это продают овёс, рожь, пшеницу. Предварительно из фирмы-поставщика обзванивают постоянных клиентов, спрашивают, чего и сколько нужно. Мы тоже осенью закупаем пять мешков овса. За зиму наши птицы съедают его подчистую.

Многие старики помогают детям, даже покупают им машины. Деньги тратить особо и некуда. Раз в неделю приезжает автолавка, привозит продукты. Мы там ничего не покупаем, потому что намного дороже, чем в Твери, а продукты, зачастую, просрочены. Один раз, в самый первый год, я купила мороженую курицу – оказалась протухшей. Так что за продовольствием мы предпочитаем ездить в город.

Уже через пару лет нас зауважали, стали называть тружениками, удивлялись нашим урожаям, лужайкам и цветам. Соседи активно советовали продавать цветы, особенно гладиолусы, в Твери.

Я обратила внимание, что действительно, в городе продаются лишь импортные, безжизненные, обработанные ядами розы, хризантемы, ещё какие-то, стоящие бешеные деньги. Но нет, к торговле я морально не готова, да и негде продавать. Тверские градоначальники, в подражание Москве, уничтожили все мини-рынки, где были социальные ряды для пенсионеров, продающих всякую мелочь. Теперь старикам продать пару килограмм огурцов довольно сложно. Они устраиваются, конечно, у магазинов, ещё где-то, но я так не могу. Да и вообще, мне жаль расставаться с моими красавцами.

В следующем кусочке я продолжу свой рассказ о людях, птицах и животных.

Запись Часть 5. О людях, птицах и животных впервые появилась Всё о пенсии.

В первый же год, как только у нас появилась хорошая теплица, мы посадили помидоры. Строго говоря, теплица появилась во вторую нашу деревенскую весну. В первую-то мы просто физически не успевали с посадками, дай бог закончить к зиме строительство дома. Помидоры здесь не сажал никто: ни в нашей деревне, ни в соседних. Объясняли просто: «возни много». Вообще, в процессе, так сказать, вживания, мы не переставали изумляться. А уж когда посмотрели соседские огороды – вообще впали в ступор. Я всё время вспоминала Чеховские описания крестьян – неимоверная жадность, прижимистость и, одновременно, какая-то детская доверчивость и непосредственность. Немалые земельные участки, как правило, разделены примерно пополам. Одна часть, на которую у стариков не хватает сил, заброшена и зарастает жёсткой болотной травой в пояс высотой, а также крапивой, репейником, вьюнком и берёзово-осиновым подростом. Окультуренная используется до последнего клочка – засаживается картошкой. Она вырастает мелкой, с куриное яйцо, продырявленной проволочником. В целях максимального использования обработанной земли картошку сажают тесно, борозды между рядами такие узкие, что пройти можно с трудом. Ещё много выращивают лука, не слишком крупного, семейного ( из одной луковки вырастает 5-6), он хорошо хранится всю зиму. У всех обязательно есть длиннющая гряда огурцов. Посаженные на тощую неплодородную землю, они быстро желтеют, заболевают и уже в августе огурцов нет. Кроме того, в огородах имеется небольшая грядка моркови, такая же – свёклы, обязательно выращивается чеснок. У некоторых чахли страшненькие, изъеденные гусеницами, худосочные кочанчики капусты. Всё! Никакого разделения на сад – огород и в помине нет. Здесь же, в окружении картошки, почти вплотную подходящей к стволу, мучаются  старые неухоженные яблони с обломанными засохшими сучьями, растрескавшимися стволами, с загущенной до последней невозможности кроной. А яблони-то хорошие, с крупными сладкими плодами, но…изъеденными плодожоркой и покрытые паршой. Нынешние сорта со всевозможными красивыми названиями по вкусовым качествам и близко нельзя сравнить с Белым Наливом, Коричным Полосатым, Мелбой, Ренетом Симиренко. Здесь же, в огородах, страдают несколько кустиков чёрной смородины, сплошь заросшей крапивой, лопухом и задушенной вьюнком. В общем, всё в кучу – кони, люди. Ни о какой клубнике – землянике, ещё каких-то ягодах и речи не могло быть.

Переезжая на новое место жительства, мы везли с собой саженцы. Продавая садовый участок, договорились, что новые хозяева позволят нам забрать некоторые растения. Так что мы привезли черенки сортовой смородины, отличную малину сорта Память Шукшина, саженцы терносливы, обычной красной сливы – очень сладкой, с тонкой кожицей, безусую землянику и клубнику, конечно же все мои цветы: луковицы гладиолусов – пятьдесят шесть сортов, тюльпаны, правда обычные – гибриды Дарвина, пролески, ксифиум, незабудки, примулы, первоцвет, ландыши, розы, ну и другие, не стану перечислять все. Поскольку я всю жизнь увлечена лекарственными растениями, привезли семена, корневища и крохотные укоренившиеся растеньица мелиссы, валерианы, маральего корня, мяты, душицы, зверобоя, медуницы, кровохлёбки, пиретрума и др. Мы привезли даже две малюсеньких груши и два абрикоса в контейнерах, с хорошей корневой системой. Жаль, что они не смогли расти на здешней плохой земле и через несколько лет погибли, несмотря на все наши усилия.

Меня поразило отсутствие в деревне птиц. Не было даже воробьёв! Где-то далеко в лесу куковала кукушка, ночами у речки, в зарослях, иногда пели соловьи, но в деревне не было ни одной птички. Мы привыкли, что даже в большом городе постоянно видишь птиц – воробьёв, синиц, ещё каких-то. Зимой к нам на кормушку, которую мы вешали за окном, постоянно прилетали снегири.  А тут – тишина. Мне было грустно. Смешно сказать: я скучала по воробьям. Но вот однажды, поздней весной, вдруг появились две пичуги. Они прыгали по яблоне, а я, можно сказать, не дышала – боялась спугнуть.

Воробьи больше не улетели, а остались в саду. Я спешно поставила на видное место  старую тарелку с водой, рядом покрошила хлеба. Хорошо, что дома был батон, от него и отрезала кусок. Просто счастье, что имелся белый хлеб, потому что ассортимент тверского хлебозавода очень беден. Выпускается безвкусный кислый чёрный и несколько видов белого, различающегося лишь формой. Привычного нам пшеничного здесь нет. Известно, что птицам чёрный хлеб давать нельзя, он вреден для их пищеварения. Недаром они не едят рожь. Так что батон подвернулся вовремя. В дальнейшем мы стали выпекать хороший пшеничный хлеб в обычной духовке, предварительно купив четыре стеклянных формы именно для такого случая.

Воробьи съели угощение и остались жить у нас. На следующий день я обнаружила, что они носят под шифер на крыше соломинки, пёрышки и какой-то мусор. А вскоре там запищали птенцы.

Мы ломали голову, почему же в деревне нет птиц? Ведь кое-кто держит кур, мы слышим, как поют петухи. Оказалось, что обленившееся население кормит кур комбикормом. Поэтому-то домашние яйца ничем и не отличаются от магазинных: такие же безвкусные, с чрезвычайно непрочной  скорлупой. Кроме того, настоящим бедствием являются кошки. Известно, что одна кошка уничтожает птичьи гнёзда, находящиеся на земле, в радиусе трёхсот метров. Кстати, деревенские и не отрицали, что кошки выбили всех жаворонков, гнездящихся в поле, в высокой траве. Уничтожают они и соловьёв, потому что эта птичка при опасности падает на землю и пытается затаиться, где и попадает кошке в зубы. На мышей они охотятся лишь тогда, когда имеются котята. Коты вообще предпочитают ловить птиц. Жители не видят в этом ничего особенного и часто просто не кормят животных и  выкидывают их, чтобы они сами искали себе пропитание. Много кошек остаётся после отъезда дачников.

В дальнейшем, когда наш сад стал местом обитания или хотя бы постоянной столовой для множества малышни – воробьёв, синиц, гаичек, лазоревок, зеленушек, снегирей, ещё каких-то, кошки повадились их убивать. Правда, после гибели парочки из них в зубах нашего пса, грюнендаля Роя, на участок они больше не заходили.

Так вот, продолжу о наших нововведениях. Помидоры мы сажали только высокорослые, с крупными мясистыми плодами: Космонавт Волков, Бычье Сердце. Для консервирования в собственном соку посадили четыре штуки сорта Челнок. Местные смотрели на наши дела скептически, с ностальгией вспоминали, что когда-то, во времена их детства, помидоры росли прямо на колхозных полях. Нам было неинтересно: что толку вздыхать о прошлом и ничего не делать в настоящем?

В августе я угостила соседей помидорами – вручила по одной штуке. Каждый плод весил восемьсот – девятьсот грамм! Потрясение для них случилось необыкновенное! Некоторое время нам не верили, что такие гиганты выросли у нас в теплице. Пришлось организовать экскурсии. На следующий год на двух-трёх участках появились маленькие теплицы из сотового поликарбоната.

Нам с мужем, Борисом, нравилось заниматься землёй, внедрять новшества в выращивании садовых и огородных культур. Ни разу в жизни мы не сажали картошку, да и где её посадишь в миллионном Челябинске? Теперь он увлёкся агротехникой выращивания картофеля. В результате мы отказались от всего, что нам советовали местные. За зиму Борис почитал статьи в интернете, а весной мы посадили картошку. Заняли под неё одну сотку, ряды сделали сдвоенные, борозды широкие, чтобы мог пройти культиватор со снятыми боковыми захватами. Всё лето картошку пололи, ежедневно собирали жука, а по бокам ряды замульчировали скошенной травой. Земля под нею оставалась рыхлой и прохладной. То лето оказалось засушливым, в июле не было ни одного дождя. Мы поставили дождевальную установку и дважды провели полив картофельной сотки. Мне хотелось как-то улучшить питание растений, поэтому при посадке  в каждое гнездо я бросала по одному бобу. Урожай получили отличный, клубни были ровные, крупные, чистые. На зиму хватило и нам, и семье сына. Не знаю, как повысилось содержание азота, а вот проволочник нашу картошку не тронул. У соседей она вся дырявая, а у нас чистенькая! С тех пор мы всегда при посадке рядом с картофелиной в гнездо кладём боб. Деревенские морщили нос, не верили, но сейчас у многих на их громадных картофельных полях растут бобы. Правда, они по-прежнему почти не пропалывают  ряды и уж тем более не поливают и не мульчируют в жару. Но если раньше, к августу, от несчастной картошки, объеденной колорадским жуком, оставались голые побеги, то теперь хозяева время от времени проходят по полю, размахивая веником, окунаемым в раствор карбофоса. У некоторых даже появились опрыскиватели.

Сущим бедствием для нас явился урожай яблок. Вылеченные от парши, очищенные от старой коры и мха, с прореженной кроной, старые яблони одарили нас невиданным урожаем.

Мы растерялись, не зная, куда девать такое количество яблок. У соседей тоже их было много, но – мелких, сплошь покрытых паршой. Яблоки везде: мешки стояли в сарае, корзины с самыми крупными и чистыми – в прихожей, сын ящиками увозил их в Москву, на работу, угощая сослуживцев.

Соседки ездили в Тверь, продавали , а я торговать не умела, да и душа к этому не лежала. Борис решил купить большую соковыжималку, чтобы гнать сок. Весь дом пропах ароматом сладких яблок.

В следующей части напишу, пожалуй, о бедных сельских пенсионерах, которые совсем не бедные.

Запись Часть 4. Весна, плавно переходящая в лето впервые появилась Всё о пенсии.

Мы и не заметили, как внезапно наступила весна. Никакого постепенного потепления, медленного таяния снега:  раз – и огород превратился в большое озеро, на котором плавают чайки. Чуть свет они начинают орать противными голосами, от которых мороз по коже. Но вскоре мы к ним привыкли и уже не замечали.

Муж целыми днями пропадает на участке: пытается копать водоотводные канавки. Деревенские мужики уже сообщили ему, что вскоре в подполе появится вода и будет стоять до середины лета. Они к этому относились спокойно, лишь подняли несъеденные за зиму заготовки повыше на полки. Картошку тоже как-то пристроили, чтобы не намокла. Нас такая ситуация не радовала. Вода в подполе – это гниющий фундамент, расползание плесени, порча хранящихся овощей и вообще повышенная влажность в доме.

Несколько дней муж озабоченно хмурился, о чём-то думал и временами заглядывал в колодец. Следили мы и за подполом, но там было сухо. Как-то вечером, перед тем, как лечь спать, мы спустились в подпол: земляной пол потемнел, но признаков воды не было.

Утром муж первым делом, не включая в подполе свет, как был, в домашних тапочках  спустился туда. Тут же  я услышала громкую ругань и плеск. За ночь в подполе поднялась вода почти по колено, и он ухнул в неё с лестницы. Завтрак пришлось отложить. Опустили насос, на улицу вывели шланг и до полудня откачивали воду. Досуха не получилось – не брал насос. Тогда муж принялся копать в углу подпола накопительный колодец – небольшую яму, уже оттуда и качали. Стоило насос выключить – вода снова поднималась. Снегу-то зимой было много, и он разом весь растаял.

Муж, его зовут Борис, опять задумался над проблемой, а потом притащил из сарая новый насос и принялся мыть его прямо в ванне. После из окна я наблюдала, как он привязал его к верёвке и опустил в колодец. Колодец у нас выкопан посреди сада, из окон южной стороны его хорошо видно. За поздним завтраком муж объяснил, что решил таким способом понизить уровень грунтовых вод, тем более, что вода в колодце поднялась очень высоко, примерно на четыре метра.

Его решение оказалось верным. Вода в подполе больше не появлялась. Более того, её уровень стал снижаться на всём участке, а вскоре вода ушла и из огорода. Глядя на нас, сбрасывать воду из переполненных колодцев стали и соседи. По шлангу она уходила в канаву, тянущуюся вдоль всей улицы, а затем сбегала через луг в речушку, приток Волги.

Теперь я поняла, что такое Нечерноземье! Отвратительная рыжая земля с большой примесью песка (у кого-то – глинистая) и высочайшей кислотностью. Всё усугублялось ещё и тем, что деревенские, с маниакальной упёртостью, из года в год вбухивали в свои огороды тонны торфа. Лишь последние несколько лет мы не видим колонны грузовиков, развозящих по деревням торф. То ли ума у людей добавилось, то ли добыча торфа сдохла, но гробить землю перестали.

Первые пару лет окружающие настоятельно советовали нам купить несколько грузовиков этой гадости, потому что торф был дёшев, не в пример навозу. Наши доводы о том, что голый торф вносить нельзя, потому что он ещё больше закисляет почву, напрочь отметались. Хотя деревенские и признавали, что раньше, когда тут был колхоз, торф перед внесением в почву обрабатывался аммиаком. Мы пытались вразумить их, доказывая, что неимоверное количество злостных сорняков типа одуванчика, осоки и осота, хвоща, пастушьей сумки, а также такие болезни, как кила капусты, исходят из высокой кислотности почвы, но всё было напрасно. Так мы впервые столкнулись с деревенской кондовостью. Наконец, нам надоело учить людей, которые старше нас. Просветительской работы мы больше не вели, но доказывали свою правоту примером. Не жмотились, а покупали каждый год по машине навоза; скошенную траву и выполотые сорняки, в отличие от соседей, не вывозили подальше от участка на заброшенное, когда-то колхозное, поле, а складывали в компостные кучи. Туда же зимой выносили пищевые отходы: картофельные очистки, капустные листья, яичную скорлупу, начавшую гнить морковь и свёклу.  Чтобы было красиво – городские же! – компост по весне перекладывали в самодельные ёмкости: покупали полиэтилен – рукав чёрного цвета, резали его на метровые куски. Получались этакие бочки без дна. Аккуратно укладывали туда полуперепревший компост, сверху засыпали землёй и сажали кустовой кабачок. Верх этой круглой полиэтиленовой ёмкости я немного стягивала в симпатичные оборки. Земля под кабачком была тёплой, а компост за лето перепревал в однородную рассыпчатую массу.

Этой же весной сын купил нам восьмиметровую теплицу из сотового поликарбоната. Тогда они были в диковинку. Какой-то частный предприниматель в Дубне только-только стал осваивать их производство. Вся деревня ходила смотреть на выдумки городских. Народ пришёл к выводу, что всё это дурь и блажь и продолжал городить из гнилых корявых досок и жердей временные теплицы под полиэтилен. У самых продвинутых стояли застеклённые, но их было мало.

Когда схлынула вода, мы с тоской озирали огромный участок с жёсткой, как асфальт, землёй, заросшей  мать-и-мачехой, осокой, одуванчиком и хвощём. Копать вручную представлялось немыслимым.

Мы с мужем договорились, что весь участок делим на две половины: сад и огород. В саду растут яблони, сливы, смородина и крыжовник. Там же будут малина, земляника и цветы. В огороде станем выращивать овощи.

Для обработки земли купили мотокультиватор, а для стрижки травы – триммер. Со стороны соседей опять критика и недоумение. Они не понимали, зачем нам эта техника, когда раз в год можно нанять за триста рублей мужчину из соседнего села, у которого был собственный небольшой трактор с плугом. Он пахал землю всем желающим. Вместо триммера все косили траву обычной косой. Пусть оставались неровные клочки и травмировались кусты и деревья, но зато это не требовало денег.

Нам хотелось нанять трактор хотя бы один раз, в эту, тяжёлую для нас весну, но присмотревшись к вспаханной земле, мы от этой мысли отказались. После того, как трактор уехал, огород у соседа представлял вывернутые на поверхность пласты глины вперемешку с песком. Тонкий плодородный слой оказался внизу, перевёрнутый плугом. Тогда-то мы и созрели для покупки собственной техники.

Вообще, оказалось, что жадность и прижимистость деревенских вовсе не вымысел, а данность. Они тащат к себе всё, что плохо лежит, независимо оттого, нужно им это, или нет. Сосед слева, восьмидесятилетний дедок, как-то заглянул к соседке справа и обнаружил лежащие у стены дома длинные металлические трубы небольшого диаметра. Чем-то они ему приглянулись, поэтому вечерком он перетащил их к себе в огород, особо и не таясь. Она требовала, чтобы он вернул её добро, но он лишь посмеялся. Правда, дедок вскоре умер, и трубы вернулись к хозяйке. Там и сгнили.

Другой сосед присмотрел в чужом огороде хорошую косу. Я не знаю, чем уж она была хороша, но коса вскоре сменила хозяина. Срезать несколько кочанов капусты, накопать ведро картошки не спрашивая хозяев, зазорным не считается. Все огороды имели плохонькие заборы из сгнивших почерневших досок или горбыля только спереди, со стороны улицы. Сзади доступ на участки и к домам был свободен. Такая ситуация нам очень не нравилась, потому что много лет я выращивала большую коллекцию сортовых гладиолусов, луковицы которых привезла с Урала на новое место жительства.

Соседи с осуждением восприняли наше желание поставить забор вокруг своего участка, сообщив, что привыкли ходить через этот огород на автобусную остановку. Да и из соседней деревни люди тоже всегда идут на автобус именно здесь, не желая обходить несколько домов. Но мы были непреклонны: забор мы поставим. Возможно, некоторое время мы были темой для разговоров, но все смирились с нашим решением и стали ходить на автобус другой дорогой, когда мы огородились сеткой-рабицей на металлических столбах.

Мы с мужем с большим любопытством слушали рассказы местных о деревенской жизни. Все наши соседи, ближние и дальние, родились и выросли в этой деревне. Их дети выросли и разъехались, навещая родителей по выходным, если жили в Твери или Москве.

Однажды наша соседка, приветливая доброжелательная, улыбчивая старушка рассказывая о тех, кто жил в деревне в последние годы, сказала: – теперь-то у нас тихо, спокойно живём. Тут трое парней жили, один хуже другого. Слава Богу, одного током убило, когда он полез провода воровать, другой куда-то уехал и сгинул, а третьего мы сами убили.

Можно представить мою реакцию! Спрашиваю её: – как…убили??

А она в ответ, так спокойненько: – а мы, старухи, и убили. Задавили его.

Оцепенев, я слушала неторопливый рассказ о парне, который жил через три дома от нашего, с матерью и её сестрой. Ему было под тридцать, и он ни дня в своей жизни не работал. БОльшую часть её он провёл в тюрьме, регулярно туда попадая после очередного грабежа, пьяной драки с нанесением телесных повреждений и прочих приключений. Он постоянно грабил соседей – стариков, отбирая у них пенсии и угрожая расправой, если они посмеют жаловаться. Они и молчали. Однажды он даже залез в церковь в соседнем селе и вынес оттуда икону. Парень этот, Вовка, иногда исчезал из деревни, но обязательно появлялся в день, когда матери и тётке приносили пенсию. Он обирал их до последней копейки, а потом избивал, потому  что, будучи пьяным, он буквально зверел, а пьяным он был всегда. В общем, появившись в очередной раз у матери, он встретил её слабое сопротивление. Ей было стыдно, что соседи постоянно кормят её: кто даст хлеба, кто картошки, кто десяток яиц. От этого он буквально впал в бешенство, бросил мать на пол и принялся пинать её ногами. Подбежавшую тётку ударил кулаком в лицо, отчего она отлетела к стене. На крики сбежались соседки. Куражась, он угрожал им расправой, но вскоре упал на кровать и уснул. Кое-как старухи-соседки помогли окровавленной матери добраться до… не знаю уж, куда они её уложили.  Тётка плакала и говорила, что рано или поздно Вовка их убьёт, потому что постоянно гоняется за ними с топором. Тут-то кому-то и пришла в голову мысль связать его, пока он спит. Притащили верёвку и опутали бандита, как смогли. Вскоре он проснулся и обнаружил, что связан. Соседка сказала, что он орал на всю деревню, обещая спалить дома, как только распутает их верёвку. Как был, связанный, он еле-еле поднялся на ноги  и вывалился в дверь. На улице он продолжал буйствовать и пытался куда-то бежать, но у соседнего дома свалился в яму, из которой брали глину. Самостоятельно выбраться он не мог. Старухи заметили, что длинная верёвка, которой они его обвязали, закрутилась вокруг его шеи, а конец остался на краю ямы. Они подхватили его и стали тянуть, пока парень в яме не затих. После вызвали участкового. Тогда эта служба ещё существовала. Теперь участковых нет, и деревни предоставлены сами себе. Соседка говорит, что участковый милиционер даже не скрывал своей радости, скоренько оформил протокол и согласился, что его постоянный подопечный задохнулся, запутавшись в верёвке.

Вот тебе и тихая деревенька!

В следующей части попробую рассказать о нашей борьбе за урожай.

Запись Часть третья. Наступила весна впервые появилась Всё о пенсии.

Мы с мужем решили заранее, что постараемся обойтись без пластика. У нас даже межкомнатные двери деревянные, филёнчатые. Стеклопакеты на окнах тоже установили деревянные.

Сейчас, много лет спустя, мы жалеем, что пожадничали и закрыли крышу шифером, а не ондулином или металлочерепицей. Шифер значительно дешевле, но спустя два – три года вид у него становится преотвратный, а значит, его надо красить. Я не могла допустить, чтобы мои мужчины лезли на нашу высокую и крутую крышу. Пришлось нанимать специалистов. Шифер им пришлось ещё и чистить металлическими щётками, потому что с северной стороны он стал покрываться мхом, как какая-нибудь избушка на курьих ножках. Беда в том, что нынешние краски все, без исключения, плохого качества. Хотя, может на западный манер оно и хорошее, но мы всё же привыкли, что покрашенная поверхность хорошо выглядит несколько лет. Увы, какую бы краску мы не покупали – независимо от цены через год она облезает. Новомодная резиновая, яркая и дорогая, по качеству ничуть не лучше обыкновенной. Так что ныне мы констатируем: скупой платит дважды. В ближайшее время придётся снимать шифер и крыть чем-то другим.

Часть вторая. Деревенская зимовка.

Но вначале пришла настоящая осень. С проливными дождями и непривычным для нас ураганным ветром. Ночами было жутко слышать его завывание. Всё же в многоэтажном доме  все природные явления проходят фоном, на них и внимания-то особо не обращаешь. Здесь нам всё было необычно и тревожно. Вернее, беспокоилась я, а муж спал, как сурок. Я боялась, что рухнет труба, которая на несколько метров возвышается над крышей и представляет из себя железный короб. В нём, в свою очередь, проходят две асбоцементные трубы: одна – вытяжка, а вторая соединена с котлом. Боялась я, что сорвёт крышу. Такое случилось в соседней деревне. Мы проезжали мимо и видели дом с голыми стропилами, а листы железа, которые их закрывали, разорванные и скрученные были отнесены на несколько километров в поле.

Скрипели и качались старые яблони и как-то осенью, в одну из таких ночей, у соседей на наш забор рухнуло большущее дерево. Падая, оно зацепило наш Белый Налив и, практически, выкорчевало его. я даже всплакнула, до того мне было жаль, что мы лишились сладких летних яблок. Вырастить новую яблоню пока так и не можем.

Всю осень и часть зимы мы, как заправские лунатики, поднимались с мужем в два – три часа ночи и шли в обход дома.

Малейший ветерок – и всё. Где-то что-то едва слышно постукивает, что-то громко упало и загремело, что-то непонятное скрипит и свистит. Ночью, когда нет привычного монотонного шума большого, никогда не засыпающего города, когда стоит полная тишина и даже собаки спят, ухо поневоле ловит каждый звук. Даже мой невозмутимый супруг просыпался. Мы одевались, брали фонарики, влезали в валенки и брели по узкой тропинке, протоптанной в снегу вокруг дома, разыскивая то, что нас разбудило. Какая-нибудь очередная ерунда: то упала деревянная лопата и ударила по металлическому подкрылку, то скрипит плохо прикрытая дверь в сарай. В общем, в первый наш деревенский год мы привыкали к новой жизни.

Наступающую зиму ожидали с опаской. Чувствовали, что все мелкие недоделки обязательно дадут о себе знать, хотя Николай постарался всё предусмотреть. По его совету купили газовый двухконтурный котёл, самый обычный, российский, хотя был соблазн повесить на стенку импортный, маленький, беленький, со всякими штучками типа встроенного электрического насоса. Николай нас разнёс в пух и прах, и мы, уже доверяя ему, купили тот, что стоит и сейчас. Вполне приличный, зимой он обеспечивает нас и горячей водой, а на лето, когда отопление отключено, горячая вода поступает из водонагревателя. Ещё по совету того же Николая сразу установили газовый счётчик и не прогадали. Экономия средств колоссальная. Деревенские смотрели на наши нововведения с насмешкой, но когда летом мы платили по счётчику ежемесячно по 50 руб. (только газовая плита), а они по полторы тысячи, то все соседи задумались. Сейчас счётчики есть во многих домах в деревне. Для того, чтобы горячая вода циркулировала по отопительной системе не самотёком, сантехники установили на неё электрический насос. Это нововведение тоже удивило народ, но когда убедились, что экономия газа получается существенной, все бросились устанавливать насосы. Кстати, отдельную котельную нам строить не стали, потому что Николай объяснил, что потери тепла при этом довольно существенны, а всё это оборудование компактно и выглядит неплохо даже и в кухне.

Мы очень быстро поняли, что Николай был прав, отговорив нас от покупки импортного котла. Оказалось, что он может работать только одновременно с встроенным в него электрическим насосом. При отключении электричества котёл закипает и может взорваться. Российский же знай себе греет воду даже и при выключенном насосе, ну, температуру приходится на несколько градусов поднять. Мы не раз помянули нашего советчика добрым словом, потому что свет в деревне до недавнего времени отключали два – три раза в неделю, порой и на целый день. Всё -то обрывы, профилактики и аварии. Помучившись с растаявшими холодильниками, мы купили бензиновый генератор, которым и пользуемся до настоящего времени при отключении электроэнергии. Правда, последние два года их стало поменьше.

Та зима выдалась суровой и снежной. По утрам мы видели, что во многих домах топят печи, и дым столбом поднимается в морозном воздухе. Людям не хватало мощности газовых котлов, приходилось ещё и печами обогреваться. Мы свою разобрали, потому что она была полуразрушена и занимала значительную часть площади. Соседи удивлялись, что у нас тепло, а котёл ещё  и не на полную мощность включен. Именно тогда они убедились в необходимости установки насоса на отопительную систему.

В тот год, в январе, температура иногда опускалась до минус сорока и мы обнаружили вдруг, что у нас замёрзла водонасосная станция ( воду в туалете попытались слить, а станция не включилась). Это открытие застало нас врасплох. Слава Богу, муж у меня мастер на все руки. Вообще не знаю ничего такого, что он не смог бы отремонтировать. И так, около четырёх часов утра он полез в подпол, где установлена станция, и принялся с ней разбираться. Минут через тридцать пришёл к выводу, что станция исправна, но прихватило трубу, идущую к ней из колодца. Её закопали на метровой глубине, но где-то она всё равно промёрзла. Остаток ночи мы периодически, кратковременно, открывали краны  и, в конце концов, ледяную корочку пробило напором воды. Теперь мы были научены горьким опытом и в сильные морозы время от времени ночами вставали и прогоняли воду через водонасосную станцию, не давая ей застаиваться в трубе. Правда, с тех пор таких суровых зим больше не было.

Мы привыкли к своему дому и уже не боялись в нём жить. Нам нравилось абсолютно всё: совершенно белый, как будто только что выпал, искрящийся снег, пронзительная голубизна неба, тишина, воздух, в котором нет запаха гари и дыма, и ледяная вода из колодца. Неимоверной прозрачности, какой мы никогда в жизни не видели. Она совершенно ничем не пахнет, не имеет никакого привкуса, а налитая в ванну кажется слегка голубоватой. Хотя  скорее всего это просто кажется.

О весне чуть позже.

Запись Часть вторая. Деревенская зимовка впервые появилась Всё о пенсии.

Меня зовут Наталья Николаевна. Мы с мужем всю жизнь жили в городах, деревни видели лишь из окна автомобиля. Моё раннее детство проходило в Каслях, маленьком уральском городке преимущественно частной застройки. Семья жила в большом крепком деревянном доме, сложенном из толстенных брёвен. Двор был огорожен каменными стенами, сложенными из плиточника, высокими, более 2-х метров, как мне кажется. Имелись массивные прочные ворота из широких толстых досок и в них калитка. Большой огород с таким же каменным забором спускался прямо к озеру. Помню, что в доме имелась русская печь необъятных размеров. Муж тоже помнил какие-то обрывки из деревенской жизни: что-то рассказали, о чём-то прочитал.

Мы с ним завидовали деревенским жителям, особенно когда летом, под окнами дома, ночь напролёт куролесила пьяная молодёжь, хлопали, как выстрелы, дверцы машин, а из салонов гремела включенная на полную мощность музыка, напоминающая дикарские там-тамы.

Да что там говорить, с «прелестями» жизни в многоэтажном муравейнике, когда всем наплевать на всех, знаком каждый. За время службы мужа мы сменили шесть квартир. Менялись города, но соседи оставались всё те же.

Так что мы мечтали о спокойной жизни.

Когда до пенсии оставалось всего-ничего, мы решили, что уедем в деревню. Тем более, что к тому времени наш сын закончил институт и был приглашён на работу в Дубну. Он настаивал, чтобы мы распрощались с радиоактивной помойкой и перебрались к нему поближе.

Дом я искала почти год. Вначале взялась за интернет и просмотрела все предложения в Московской области. Затем поехала в Дубну, осела у сына и уже оттуда стала ездить по небольшим городкам в окрестностях. Объявления и реальность здорово различались. Вообще, непонятно, чем руководствуются люди, расписывая продаваемую халупу как отличный дом, совершенно готовый для проживания. А у него вот-вот рухнет стена и провалился фундамент. Надеются, видимо, что кто-то купит, не глядя. Цены у этих домишек были астрономические, нам совершенно не по карману. Мы с мужем заранее планировали, что купим недорогое строение и полностью его перестроим. При таких ценах на строительство денег не оставалось. Потом до меня дошло, что все эти вздутые цены лишь за название области – Московская. Так что я плюнула на это дело и перебралась в Тверскую. Там тоже было не всё гладко: то риелтор жулик, то владельцы о чём-то недоговаривают и юлят.

В конце концов я забралась уж вовсе за 140 км от Дубны и нашла дом дёшево, но с тем, что было у нас непременным условием: наличие магистрального газа, заведённого в дом.

Поскольку в нём давно никто не жил, вид у него был ещё тот. Но газ в наличии, хотя отопительная система была разморожена, фундамент крепкий ( кирпич, а сверху толстая лиственница), участок 16 соток, хотя и жутко запущенный. Но имелось несколько кустов хорошей смородины, семь старых неухоженных яблонь (Штрифель, Белый Налив, Мелба, Анис Алый и ещё какие-то, ерундовые). Гаража, бани и колодца не было. Сорняки на участке стояли в пояс, причём самые отвратительные, типа осота. Но до Твери 13-14 км., сносная дорога, каждый час идёт автобус. Мы купили эту развалюшку за 240 тыс. руб., и все соседи были поражены, потому что посчитали, что очень дорого (это было более 10 лет назад).

Нам крупно повезло: мы наткнулись на порядочных людей. Строительная фирма, которую мы наняли для перестройки дома, сделала всё очень добросовестно. Они сами закупали стройматериалы, при этом соблюдая наши интересы: чтоб и качество приличное, и цена разумная. С владельцем фирмы мы до сих пор поддерживаем дружеские отношения. От Николая мы получили немало ценных советов. Он же посоветовал нам сантехников, которые занимались отоплением и канализацией, и штукатуров.

Мы приехали в деревню сразу с вещами, в конце мая. Эти три месяца дались нам тяжеленько, мы с мужем работали, как ломовые лошади. Строители приезжали в 6 утра, а отбывали в 11 вечера. Мы сами поставили их в такие рамки – чтобы до осени дом был готов к проживанию. Они над нами смеялись, но работали так, что теперь страшно вспомнить. Мы помогали по мере сил, хотя нас об этом и не просили. Николай, владелец фирмы, о проекте даже не заикался, видел, какие мы наивные и глупые. В конце сентября дом был полностью готов. Нам не хотелось ломаную крышу из четырёх частей, а какую – мы не знали. К счастью, у Николая был хороший вкус, ну и строительное образование и опыт. Он, даже не спрашивая нас, построил крышу, необычную для этой местности. Высокую, острую, лёгкую на вид.

Николай же нам рассказал, что в этой местности основной тип застройки – карельский. Когда я ездила по деревням, то обратила внимание, что дома странные, совершенно непохожие на уральские. На Урале около дома большой двор, сам он стоит в глубине. Во дворе будка-туалет, там же где-то сарай, в котором когда-то держали или держат скотину и птицу. Дом обязательно имеет холодные сени.

Здесь всё не так. Дом, туалет и сарай составляют единую постройку. Сеней нет, но есть какие-то городушки под названием «мост» и «терраса», сколоченные, как правило, из подручных материалов и не утеплённые. Прямо из них выход в холодный сортир и в сарай под названием «двор». Амбрэ специфический. Николай пояснил, что когда-то здесь выпадало столько снега, что дома заносило под крыши. Вот поэтому требовался доступ к скотине прямо из дома.

Такой снег мы видели лишь однажды, в первую зиму. Действительно, пришлось копать туннель от входной двери к калитке.

Не повезло нам с людьми, которые копали колодец. Они правильно нашли водяную жилку, но к работе отнеслись недобросовестно. Докопались до воды и всё, сообщили, что колодец готов. Через неделю вода ушла. Мы были в панике, потому что стоял уже октябрь, лили дожди, временами со снегом. На наши звонки исполнители отделывались обещаниями приехать и посмотреть. Мы звонили по объявлениям в газете, но переделывать чужую работу никто не соглашался. В конечном итоге сын привёз мужчину из Дубны. Они, по очереди, опускались в колодец и вёдрами поднимали наверх песок. Оказалось, что мы наткнулись на плывун – мощный песчаный «язык». Он уходил далеко в сторону, и его надо было выбрать, чтобы появилась вода. Рядом с колодцем провалился грунт вместе со старой яблоней. Потом эту глубокую яму пришлось засыпать, а яблоня погибла. Вычерпанный песок был отменного качества: очень чистый, мелкозернистый, какой-то красивый. Но было его много – с грузовик. Работали неделю в ужасных погодных условиях, а потом ударила мощная струя воды. Опустили два насоса, но они не справлялись, и сына в колодце стало затапливать. Больше копать не стали, вода шла ледяная, чистейшая и сильной струёй. После бракоделов-копателей опустили ещё два бетонных кольца, всего шесть штук, высота каждого – метр. Позднее в колодец мы высыпали промытую речную гальку, чтобы не заиливалось.

Эти же люди копали нам септик, но там испортить что-то было сложно, поэтому его переделывать мы не стали. Он состоит из двух сообщающихся колодцев. Септик не бетонировали, лишь опустили кольца. От него на большой глубине отвели две трубы в огород. Кроме того, регулярно сыплем порошок из бактерий, перерабатывающих отходы. Бактерии уничтожают запах и превращают всё, что попадает в септик, в удобрение. Оно оседает на дне однородным тонким слоем, а сверху отстаивается вода – совершенно прозрачная, не имеющая никакого запаха.

Я решила, что пока ограничусь таким вот кратким вступлением. Если кому-то будет интересно, я продолжу рассказ о горожанах, переехавших в деревню. 

Запись Часть 1. Горожане в деревне впервые появилась Всё о пенсии.

Легче принять решение на переезд в деревню, если это кому-нибудь нужно в семье. Есть необходимость, есть цель – работаем на нее без лишних рассуждений.

Сомневающимся, разумеется, надо изучить вопрос, а ошибочно убедившимся в правильности – постараться отмести эмоции, руководящие разумом в какой-то момент, все взвесить, чтобы потом не разочароваться. Вопрос-то серьезный. Переехать в деревню материально легче, чем наоборот.

Читайте мою первую статью: “Где лучше всего жить на пенсии в России?”.

К изучению положительных моментов деревенской жизни

Трудно найти более оригинальный плюс. В деревню едут:

• за здоровым воздухом;
• тишиной;
• спокойствием, умиротворением.

Не все горожане, но очень многие избавляются, кроме того, при деревенском бытии от стресса отключения горячей воды – необходимости тратить электроэнергию на подогрев в ведерке; ежедневно решать проблему, как помыться самим, искупать детей. При этом от оплаты горячей воды никто не освобождает, если нет счетчиков, приходится идти доказывать ее неполучение и оформлять перерасчет.

К этому же негативу урбанизации можно приплюсовать частенько долгое ожидание включения отопления ранней осенью, когда в квартире промозгло сыро. А в своем-то доме, да с климат-контролем – благодать да и только!

Никаких проблем с прогулками. Коляску вверх-вниз не трелевать, не бояться, что ее уведут; ребенка с пятого (и выше) этажа не выглядывать во дворе (если этот двор есть), не кричать, загоняя домой.

Ожидание уикэнда, начиная с понедельника, тоже в прошлом. Выходи в свой двор, разводи мангал хоть каждый вечер (не выкапывая его из схрона на даче от мародеров разных мастей – металлистов и прочей нечисти – и не упрятывая назад через пару дней).

Собственная мини-купальня во дворе – весьма доступное благо (а на даче спрятанный от воров бассейн, возможно, за зиму мыши погрызли).

Стоит ли долго глаголить и о наличии свежей зелени под окнами или в тепличке почти круглый год (на дачу поливать не наездишься!), особенного вкуса овощей и фруктов, выращенных на своих грядках.

Добавляет комфорта уединенность, независимость от чужих глаз и ушей. Хотя все относительно. Высокий глухой забор становится не в тренде. Но возможны варианты – живая изгородь виноградника, например.

Все это при сравнительной дешевизне деревенского жилья.

Плюсы очевидны. Изучаем детали.

Подводные камни пасторали

Совсем не обязательно, но очень возможно, что с течением времени уединение будет нарушено, по соседству появятся другие строения или, того хуже, вблизи землевладения задумают проложить автостраду. И выбрать место под жилье с гарантией, что этого не будет, невозможно при нашем отсутствии планов застройки территории на длительный период. …Это еще не повод отказаться от деревенской мечты.

Минусом жизни вне города считается отсутствие коммунальных благ, хотя современные деревни уже редко имеют дома с удобствами во дворе. Благоустройство дома на земле все же сопровождается рядом проблем с тепло- и водоснабжением, отличающихся от городских.

Зимой, к примеру, приходится отогревать воду в трубах новоселам, не имеющим опыта в подобных делах, так что лучше стать домовладельцем подкованным, хотя бы теоретически, и не допускать размораживания батарей.

Если выбрано строящееся жилье, хорошо бы обогатиться чужим опытом и не допустить огрехов в устройстве кровли, часто подтапливающихся весной подвалов, приводящих к серьезным неприятностям и дорогостоящему устранению проблем. Знатоки уверяют, что ремонт в своем доме на земле будет хроническим, требующим немалых вложений.

Компенсация: в деревенском доме можно устроить каминный зал, ну или уютную комнатку с камином.

Внуки новоселов

Проблема обучения и развития детей в условиях деревенского житья очень сложная, особенно без своего транспорта. Здесь поможет изучение работы общественного транспорта, кооперирование соседей с похожими проблемами (возможно, по очереди отвозить и забирать детей из школы, центров развития и т.д.).

Желательно, чтобы обучающие и развивающие учреждения находились не дальше 10 км от вашего жилья.

Бывалые советуют

К зиме надо проверить оборудование, имеются ли контактные телефоны специалистов всех служб. Мало ли что? Как правило, катастрофы домашнего масштаба случаются в холодное и темное время. Свечи и спички должны быть под рукой (не детской!).

Печное отопление, не совсем удобное, тоже может быть в качестве альтернативы.

Водоснабжение. Качество воды, ее поступление в разных районах разное. Очистка питьевой воды, добыча ее (фильтры, скважины, колодцы, подвоз) – предмет очень серьезный и индивидуальный, требует изучения, возможно, методом проб и ошибок (лучше чужих).

Канализация тоже может доставлять много хлопот и огорчений, становящихся только со временем не громом среди ясного неба. Все решаемо, постигаемо. Хорошо, если она централизованная, но и септик, требующий периодической откачки, тоже хорошее достижение современности. На крайний случай новоселам можно обойтись биотуалетом.

Это тоже надо учесть при покупке домика в деревне

• В многоквартирном городском доме мы и не подозреваем, сколько всего решается не нами. В новых условиях, возможно, придется проявить активность в создании структуры, отвечающей за состояние дорог, работу коммунальных систем и т. д. Скорее всего, это уже есть, но требует корректировки, т. к. часто различные компании предлагают свои услуги, селяне соглашаются, но дело дальше сбора денег не идет. Разумнее создать свое правление (из опыта некоммерческих товариществ), решающее коллегиально множество бытовых проблем.

Очень важно. Приобретая недорогое жилье, поинтересуйтесь, возможна ли в нем постоянная регистрация или это дачная форма собственности, при которой коммунальные тарифы намного выше деревенских, а жильцы фактически бесправные бомжи. Постоянную регистрацию никто не отменял, и потенциальные работодатели могут отказать в приеме на работу на этом основании.

• Должно обнаружиться сразу же, но не упустите. Есть местности, где до сих пор невозможна мобильная связь и нет интернета.

Если семья пенсионеров работающая

Не собираетесь отходить от дел – придется решать проблему с транспортом, учитывать расходы на него. В деревне найти работу сложнее.

Во главу угла многие ставят как раз не качество жилья, а:

1. Состояние дорог (как правило, цена на дом или участок зависит от дорог, удаленности от важных центров; сэкономив на приобретении жилья, не пришлось бы приобрести проблемы путевого сообщения).
2. Работу общественного транспорта.
3. Приобретение автомобиля (полноприводного, готового к бездорожью).
4. Поиск подходящей работы в поселении.

Проблема может иметь другую степень важности в списке. В любом случае материальные и временные затраты увеличатся, если не удастся найти работу по соседству или удаленную, с редким посещением офиса. Но эти трудности ведь не заставят отказаться от активности, продляющей молодость и жизнь.

Можно заняться индивидуальной трудовой деятельностью – земледелием или животноводством. Опыт при этом важен менее, чем наличие интереса к новому делу. Если оно станет не в тягость, то кроме снабжения себя продовольствием вы сможете получать и дополнительную прибыль от реализации молока, сыра, масла, а то и овощей, зелени (при изучении вопроса появится масса идей, вроде обеспечения населения дорогостоящей и вкуснющей вешенкой).

Интересное и прибыльное занятие – промышленная заготовка веников, с предварительным изучением производства, разумеется. Качественно и правильно сделанный банный веник всегда востребован и имеет хорошую цену. Уверяют, что за сезон (заготовка материала производится в определенное время) один человек может заготовить их около 5000 или даже более того.

Заработок сбором грибов, ягод и лекарственных растений – на любителя и умельца, но тоже годится как вариант.

Зимой предлагают заготавливать метла березовые для уборки территорий, покрытых асфальтом. Срезают прутья зимой, в помещении обрабатывают и обвязывают. На выходе за сезон (с конца осени и всю зиму этому посвящают) – десять тысяч метел.

Идей посвящения себя какому-либо промыслу великое множество – от разведения форели до производства рыжикового масла. Можно найти к тому же информацию по получению грантов, кредитов для открытия малого бизнеса; предлагается множество бизнес-проектов с расчетами затрат и возможным доходом. Право же – с выходом на пенсию жизнь только начинается, это время главных открытий себя.

Предупредить разочарование

Идеально было бы иметь возможность проверить себя на деревенское жилье. Пожить месяц-другой в деревне, не только летом, без сжигания мостов. Насколько столичный житель лишь с опытом дачника способен долгое время дышать свежим воздухом? Да, лицо посвежеет, головная боль пройдет. Но почему деревенские жители выглядят старше? Думается – от отсутствия потребности выглядеть по-иному.

Спокойное, неторопливое течение времени, каждодневные нехитрые работы по дому и хозяйству, видимо, не для всех и для каждого. Не стоит, наверно, запираться в тереме даме, всю жизнь пробывшей на людях, уделявшей солидную долю внимания своей внешности и в этом видевшей смысл жизни, во всяком случае, неготовой увидеть себя спустя время старушкой с отличным цветом лица.

Переезд в деревню пенсионера на постоянное жительство – предприятие, требующее семикратного обдумывания со всех сторон, а адаптация, обустройство, приложение и обретение себя, действительно, в своих руках.

Запись Жизнь на пенсии в деревне после города: все “за” и “против” впервые появилась Всё о пенсии.